И вот, наступил 20 век, в Америке и в Европе начала появляться новая аппаратура, новые технические возможности: это фонокардиография, эндоскопические приборы, ультразвуковые аппараты. У врачей появилась возможность не только слушать трубочкой сердцебиение ребенка и чувствовать его шевеление внутри матки, но и видеть, как он живет в утробе матери.
Я помню, когда в 90-х годах появился первый видеоролик, показавший жизнь ребенка в утробе, у некоторых врачей был реальный шок. Помню, как один английский доктор рассказывал: он считал, что в утробе действительно растет плод, неживой, и у них в клинике прерывание беременности – искусственный аборт проводили до 20-недельного срока беременности. «А когда я увидел жизнь ребенка в утробе, то долго не мог прийти в себя».
Но в нашей стране на протяжении почти всего ХХ столетия никакой подобной аппаратуры не было, и только на рубеже 80-х и 90-х годов у нас появились первые ультразвуковые аппараты, но качество изображения у них было, мягко говоря, далеко от желаемого. Меня, как специалиста функциональной диагностики, отправили на обучение УЗД. Там нам говорили, что метод совершенно безвредный, это многократно проверено и доказано, что вредного воздействие на ребенка нет, и почти 20 лет я параллельно с акушерством занималась ультразвуковой диагностикой. Для меня тоже было удивительно наблюдать жизнь ребенка в утробе мамы.
Когда в 2001 году одна московская акушерка сказала мне, что если ребенок находится в тазовом предлежании, то нужно маме с этим малышом поговорить, сказать ему, как мама его любит, и он сам повернется в головное предлежание. Я сначала не смогла поверить и решила проверить. Работа на аппарате УЗД позволила мне это сделать.
Я стала подробно беседовать с женщинами, у которых ребенок лежал в тазовом предлежании и очень скоро убедилась, что действительно, во всех этих случаях беременная находилась в переживании негативных эмоций. И когда мама настраивалась на малыша и говорила ему о своей любви, он сам переворачивался в головное предлежание.
В результате я пришла к пониманию, что положение ребенка в матке, это его язык тела. Фактически, ребенок демонстрирует либо свое желание прийти в этот мир, и лежит головкой к выходу, либо демонстрирует свое нежелание выходить в этот неподходящий для него мир, и поворачивается к выходу попой, как и взрослый человек отворачивается, демонстрируя своё несогласие. Но когда ситуация совсем сложная, очень негативная, а ребенок уже большой, он ложится поперек матки, и роды в этом случае становятся совершенно невозможными. И это категорический отказ ребёнка выходить.
То есть ребенок - не плод и не объект, а совершенно самостоятельный человек, который может воспринимать окружающую ситуацию и принимать решения.
Знакомство в 2001 году с книгой С. Грофа «За пределами мозга» и его теорией о Базовых Перинатальных матрицах расширило моё представление о жизни ребёнка в утробе мамы.
Перинатальная Психология возникла еще в 70-е годы ХХ века. Три незнакомых друг с другом врача-психиатра, находящиеся в разных странах мира - Станислав Гроф (США), Фрэнк Лэйк (Великобритания), Атанассиос Кафкалидес (Греция), использовали для лечения пациентов препарат ЛСД-25 и обнаружили близкие по содержанию «субъективные» картины. И они пришли к заключению, что эти картины связаны с дородовыми впечатлениями, сохранившимися в подсознании у людей. Использование ими других психотерапевтических методов привело к пониманию, что восстановление пренатальных (дородовых) впечатлений возможно в условиях состояния изменённого сознания человека (транс, гипноз, наркоз и др.), и предложили принять за научный факт, что у ещё неродившегося ребёнка имеется эмоциональное восприятие и дородовая память.
Моё знакомство с таким методом психотерапии, как Возрастная регрессия, позволило понять, что ребёнок в утробе видит окружающее пространство, но не так, как видим мы. Анатомически органы зрения формируются примерно к 32 неделям беременности, а ребёнок видит и раньше. Один профессор назвал это «безглазовое видение», а я считаю, что это ясновидение, которое дано от Природы всем детям, но обстоятельства, в которых ребёнок растёт, заставляют его терять эту способность. И только в редких случаях у некоторых людей она сохраняется. А также может восстанавливаться после сильных потрясений.
В 2006 году я была на семинаре Г.И. Брехмана, и он рассказал историю из практики, о том, как у дочки на всю жизнь сохранился страх резких громких звуков, и возрастная регрессия помогла выяснить, что её мама испугалась громкого звонка ещё при зачатии. Т.е. у детей в утробе есть и слышание без ушей, что называют яснослышание. В результате я пришла к выводу, что ребёнок в утробе – настоящий экстрасенс, и он может воспринимать не только картинки и звуки, но ещё и чувства!
Подтверждение своим выводам я стала находить в разных книгах.
«Возможно, слушание музыки in utero будет предпосылкой возникновения у человека глубокого интереса к музыке на всю жизнь. Так случилось с Борисом Броттом, дирижёром филармонического симфонического оркестра Хамильтон (Онтарио )… Однажды, я услышал интервью с Броттом по радио … в самом конце беседы корреспондент спросил его, как зародился его интерес к музыке … Бротт задумался. Он поколебался несколько секунд, а затем сказал: “Знаете, может быть, это прозвучит странно, но музыка стала частью меня ещё до рождения”. Поражённый этим ответом, корреспондент попросил объяснить, что он имеет в виду.
“Дело в том, – сказал Бротт, – что в молодости я удивлялся одной своей странной особенности. Я мог дирижировать некоторыми произведениями, партитуру которых я никогда не видел в глаза. Например, я дирижировал произведением впервые – и вдруг партия виолончели сама возникала в моём мозгу, и я знал, что написано на следующей странице раньше, чем переворачивал ноты. Однажды я рассказал об этом своей матери, профессиональной виолончелистке. Я думал, она удивится, потому что именно партия виолончели каждый раз оказывалась мне знакомой. Сначала она действительно удивилась, но когда я назвал ей произведения, с которыми происходило это чудо, загадка тут же разрешилась. Всё, что оказывалось знакомым мне ещё до прочтения партитуры, моя мать играла в то время, когда была беременна мною” (Томас Верни «Тайная жизнь ребёнка до рождения»).
«В одной из последних своих книг чехословацкий психиатр Станислав Гроф рассказывает, как один мужчина под воздействием медикаментозных средств очень точно изобразил своё собственное тело, каким оно было в утробе матери: величину своей головы по сравнению с руками и ногами, а также описал, как он себя чувствовал в тёплой амниотической жидкости, прикреплённым к плаценте. Затем, рассказывая о своём сердцебиении и о звуке сердцебиения матери, он вдруг замолчал на полуслове и вдруг объявил, что слышит приглушённые шумы, доходящие до него из внешнего мира: смех и крики, медные звуки карнавальных труб. Столь же неожиданными и труднообъяснимым было его утверждение о том, что он вот-вот родится.
Удивлённый столь очевидными и детальными свидетельствами о памяти in utero, доктор Гроф решил поговорить с матерью своего пациента, которая не только подтвердила правдивость рассказа своего сына, но и сказала, что именно волнение, связанное с карнавалом, было причиной его преждевременного рождения. Всё же женщина была удивлена расспросами доктора Грофа. Она специально никому не говорила все эти годы, что была на карнавале, потому что мать предупреждала её, что она может родить до срока, если пойдёт туда. Она была удивлена: как доктор узнал об её походе?» (там же)
«Медицинская технология догнала, наконец, развитие научной мысли в конце шестидесятых. И благодаря тому, что большинство из этих учёных дожили в добром здравии до очень почтенного возраста (а некоторые живы и здравствуют и поныне) им посчастливилось увидеть, как учёные нового поколения своими исследованиями подтверждают правильность их идей. Работы таких неврологов, как Доминик Пурпура из медицинского колледжа Альберта Эйнштейна в городе Нью-Йорке, Марии З. Сэлэм и Ричарда Д. Эдэмса из Гарварда, таких аудиологов, как Эрик Веденберг из Шведского исследовательского института Каролинска, таких акушеров, как Антонио Дж. Феррериа из института исследований мозга в Пало Альто, доктор Элберт Лайли из Высшей школы при Национальной женской клинике в Оклэнде, Новая Зеландия и доктор Маргарет Лайли, его жена, – наконец представили то, чего так не хватало раньше: строгие неопровержимые физиологические свидетельства того, что плод внутри матки слышит, ощущает и чувствует. Выяснилось, что ребёнок, каким его показали исследования всех этих учёных, оказался гораздо более развитым в эмоциональном, интеллектуальном и физическом отношениях, чем предполагали Уинкотт, Крузе и другие пионеры пренатальной психологии». (там же)
Мне очень жаль, что этого до сих пор не знают наши акушеры-гинекологи и многие беременные.