ОШО. Лицо Бога

20:27 | блог

Возлюбленный Ошо,
Как можно сделать так, чтобы дети сохраняли свое настоящее лицо?

Настоящее лицо каждого ребенка — это лицо Бога. Конечно мой Бог не христианин, не индуист, не еврей. Мой Бог это даже не существо, это только присутствие. Это скорее не цветок, а лишь аромат. Вы можете почувствовать его. но вы не можете схватить его. Вы можете быть захвачены им , но вы не можете обладать им.

Мой Бог, это не что-то объективное, где-то там.
Мой Бог субъективен, он здесь.
Мой Бог не может никогда быть обозначенным словом “то”. Он может быть обозначенным лишь словом “это”.

Бога моего видения и опыта нельзя искать в синагогах, храмах, мечетях, церквях, в Гималаях и в монастырях. Он не там, потому что он постоянно здесь. А вы продолжаете искать Его там.

Когда я говорю, что естественное лицо ребенка это лицо Бога, я имею ввиду, что Бог — это синоним жизни, существования. Все, что ни есть — все божественно, священно. И нет ничего, кроме Бога.

Бог не может быть понят количественно, он может быть понят как качество. Вы не можете измерить Его. Вы не можете сделать статую из него, вы не можете нарисоваь картину с него. В этом смысле он совершенно безличностный. И если вы посмотрите в лица детей, когда они прибывают, только что, от самого источника жизни, вы увидите определенное присутствие, которому нет названия — безымянное, неопределимое.

Ребенок живой. Вы не можите определить его живость, но она присутствует, вы можете чувствовать ее. Она настолько здесь, что как бы вы слепы не были, вы не можете пропустить ее. Она свежа. Вы можете вдыхать свежесть возле ребенка. Аромат исчезает медленно, очень медленно. И если, к несчастью, ребенок становится удачливым — знаменитостью, президентом, премьер-министром, священником, тогда этот же самый ребенок загнивает.

Он пришел с необычайным ароматом , неопределимым, безымянным. Посмотрите в глаза ребенка — вы не можете найти ничего глубже. Глаза ребенка — это бездна, они бездонны.

К несчастью, так как общество разрушает его, вскоре его глаза будут только поверхностными; за слоями и слоями условностей, эта глубина, эта необозримая глубина исчезла давным давно. А то было его естественное лицо. У ребенка нет мыслей. О чем он может думать? Чтобы думать, нужно прошлое, чтобы думать, нужны проблемы. У него нет прошлого, у него есть только будущее. У него еще нет проблем, он без проблем. Для него нет никакой возможности думать. О чем он может думать?

Ребенок сознателен, но без мыслей. Это естественное лицо ребенка. Когда то это было и вашим лицом тоже, хотя вы забыли об этом, оно все еще там, внутри вас, ждет, чтобы кто-нибудь открыл его вновь. Я говорю открыть вновь потому, что вы открывали его много раз в прошлых жизнях и снова и снова вы продолжаете забывать.

Возможно даже в этой жизни были моменты, когда вы подходили очень близко к тому, чтобы узнать его, чтобы почувствовать Его, чтобы быть Им. Но мир слишком сильно влияет на людей. Сила его притяжения велика — мир тянет нас в тысячу и одну сторону. Он тянет нас в столь многих направлениях, что вы распадаетесь на части. Это чудо, как людям удается сохранить все эти части вместе.

Иначе одна их рука улетела бы на север, другая рука на юг, голова должна была бы подняться к небу; все части летали бы по всему пространству. Это несомненное чудо, что вы не разрываетесь на части.

Возможно давление со всех сторон слишком велико, так что ваши руки, ноги и голова не могут летать. Вы сдавлены везде.

Даже если вам случится встретится со своим настоящим лицом, вы не сможете узнать его — оно будет таким незнакомым. Взможно, что время от времени такие встречи происходят случайно,но вы даже не говорите “Привет!” Это незнакомец, и возможно глубоко внутри есть некоторый страх — как всегда бывает при встрече с незнакомцем.

Вы спращиваете меня, как мы можем спасти настоящее лицо наших детей? Вам не нужно ничего делать прямо. Все сделанное прямо будет вмешательством. Вы должны научиться искусству неделания. Это очень сложное искусство. Это не что-то такое, что вы должны делать, чтобы защитить, спасти настоящее лицо ребенка. Что бы вы ни делали — это разрушит настоящее лицо. Вы должны научится неделанию: вы должны научится как держаться в стороне, в стороне от пути ребенка. Вам прийдется быть очень мужественными, потому что это риск, предоставить ребенка самому себе.

Тысячи лет нам твердили, что если ребенок предоставлен самому себе он будет дикарем. Это чистая чепуха. Я сижу перед вами — но разве я похож на дикаря. А я жил без всякого вмешательства со стороны моих родителей. Да, им это принесло много хлопот, и у вас тоже будет много хлопот, но оно стоит того.

Настоящее лицо ребенка настолько ценно, что любые хлопоты стоят того. Это настолько ценно, что что бы вам ни пришлось заплатить за это — это дешевая цена; вы получаете это за бесценок. И радость в тот день, когда вы обнаружите настоящее лицо своего ребенка неповрежденным, с той же красотой, которую он принес в этот мир, с той же невинностью, с той же чистотой, с той же радостью, весельем, живостью … чего еще можно желать?

Вы ничего не можете дать ребенку, вы можете только взять. Если вы хотите дать дар ребенку, вот единственно возможный дар: не вмешивайтесь. Рискните и позвольте ребенку идти по неизвестному маршруту, не нанесенному на карту. Это сложно.Великий страх охватывает родителей, кто знает, что случится с ребенком? Из-за этого страха они начинают форсировать определенные образцы поведения ребенка. Из-за страха они начинают направлять его определенным образом к определенной цели, но они не знают, что из-за своего страха они убивают ребенка. Он никогда не будет благодарен вам, он всегда будет испытывать вражду по отношению к вам.

Зигмунт Фрейд обладает глубоким пониманием этого вопроса, он говорит: “Каждая культура уважает отца. Нет ни одной культуры, существующей ныне или когда либо существовавшей на Земле, которая не предлагала бы идею, что отца нужно уважать. Зигмунт Фрейд говорит: “Это уважение к отцу возникло потому, что некогда, в доисторичекие времена дети должно быть убили своего отца, просто чтобы спасти себя от него и не быть искалеченными им”.

Это странная идея, но очень важная. Он говорит, что уважение воздается отцу из чувства вины, и что это чувство живет тысячи лет. Где-то … это не исторический факт, но полный значения миф, что молодые люди должно быть убили отца и затем раскаялись — естественно, потому что он был их отцом; он он заставил их идти теми дорогами, где они не были счастливы.

Они убили его, но затем они раскаялись. И из-за страха они начали поклоняться духам предков, отцов, праотцов, потому что их души могли отомстить. И затем мало по малу стало общепринятым уважать старших. Но почему?

Я бы хотел, чтобы вы уважали детей. Дети все заслуживают самого большого уважения, на какое вы только способны, потому что они так свежи, так невинны, так близки к божественному. Пора отдать им уважение, а не заставлять их уважать испорченных/развращенных/ людей — хитрых, лживых, полных дерьма — просто потому, что они старше.

Я хотел бы все это перевернуть: уважайте детей, потому что они ближе к источнику; вы очень далеки. Они пока еще подлинные, а вы уже копия. А вы понимаете, что может произойти, если вы будете уважаеть детей? Тогда если вы любите и уважаете их вы можете спасти их от ошибок, они будут двигаться в правильном направлении — не из-за вашего страха, но из-за вашего уважения и любви.

Мой дедушка … Я не мог лгать моему дедушке потому что он так уважал меня. Когда вся семья была против меня, я мог по крайней мере положиться на этого старика. Его не беспокоили любые доказательства, которые говорили против меня. Он говорил: “Мне все равно, что он сделал. Если он сделал это, он должно быть прав. Я знаю его, он не может поступать неправильно”.

И конечно, когда он за меня, вся семья должна была отступить. Я рассказывал ему обо всем, и он говорил: “Не нужно волноваться. Делай все, что ты чувствуешь правильным, потому что, кому же еще решать? В твоей ситуации, на твоем месте, только ты можешь решать. Делай все, что ты считаешь правильным, и всегда помни, что я здесь чтобы поддержать тебя, потому что я не только люблю тебя, я также уважаю тебя.”

Его уважение ко мне было величайшим сокровищем, которое я мог получить. Когда он умирал, я был на расстоянии 80 миль. Он сообщил мне, что я должен приехать немедленно, потому что времени осталось мало. Я приехал быстро. Я был там в течении 2-х часов. А он как будто ждал лишь меня. Он открыл глаза и сказал: “Я пытался продолжать дышать, чтоб ты смог добраться до меня. Я хочу сказать лишь одно: меня не будет здесь, чтобы поддерживать тебя, а тебе будет нужна поддержка. Но помни, где бы я ни был, моя любовь и мое уважение остануться с тобой. Не бойся никого. Не бойся мира.”

Это были его последние слова: “Не бойся мира”.

Уважайте детей, делайте их бесстрашными. Но если вы сами полны страхов, как вы можете сделать их бесстрашными? Не заставляйте их уважать вас, потому что вы отец, вы их папочка, их мамочка и тому подобное. Измените это отношение и вы увидите какую трансформацию произведет уважение с вашими детьми. Они будут слушать вас более внимательно, если вы уважаете их. Они попытаются понять вас и ваш образ мыслей более внимательно. Им прийдется. И никаким образом ничего не навязывайте; если вследствии понимания они чувствуют, что вы правы, — они следуют за вами, и тогда они не теряют свое настоящее лицо.

Настоящее лицо не теряется при следовании по определенному пути. Оно теряется, если вы форсируете детей, форсируете против их воли.

Любовь и уважение могут прекрасно помочь им быть более понимающими мир, могут помоь им быть более бдительными, осознанными, внимательными — потому что жизнь драгоценна, это дар существования. Мы не должны напрасно терять ее. В момент смерти мы должны иметь право сказать, что мы оставляем мир лучше, более прекрасным, более милосердным. Но это возможно только, если мы покидаем мир со своим настоящим лицом, с тем же лицом, с которым мы вошли в него.

Ошо. Новый ребенок