Джидду Кришнамурти. Семья и желание безопасности

17:24 | блог

До тех пор пока семья используется как средство самозащиты, должны сохраняться конфликт и скорбь. Пока я использую вас или кого-то другого ради моей внутренней, психологической безопасности, я должен быть замкнут в себе; “я” становится самым важным, приобретает наибольшее значение; это моя семья, моя собственность. Отношения, преследующие выгоду, полезность, в основе своей имеют насилие.

Как уродливо – быть удовлетворенным! Одно дело – довольство, и совсем другое – удовлетворение. Удовлетворение делает ум тупым и утомляет сердце. Оно ведет к суеверию и безразличию, утрачивается острота восприятия. Именно те люди, которые ищут удовлетворения, и те, которые его получают, приносят смятение и страдание; это они порождают зловонные деревни и шумные города. Они возводят храмы вокруг высеченных из камня изображений и совершают обряды, дающие удовлетворение. Они поощряют классовые различия и войну; они всегда ищут способы умножить получаемое удовлетворение. Деньги, политика, власть, религиозные организации – это их средства. Своей респектабельностью и своими жалобами они обременяют землю.

Но довольство – это совсем другое. Трудно быть довольным. Довольство не может быть найдено в каких-то тайниках; за ним нельзя гнаться, как за удовольствием, его невозможно приобрести; оно не может быть куплено ценой отречения; нет ему цены; никакими средствами невозможно его достичь; оно не может быть предметом медитации и накопления. Искать довольство – значит искать лишь большего удовлетворения. Довольство – это полное понимание того, что есть от момента к моменту; это высочайшая форма негативного понимания. Удовлетворение знает неудачу и успех, довольство же не знает никаких противоположностей, с их бессмысленным конфликтом. Довольство выше и вне противоположностей; оно не является предметом синтеза, так что никакого отношения к конфликту не имеет. Конфликт может лишь вызывать еще больший конфликт, он влечет к дальнейшим иллюзиям и бедам. Вместе с довольством приходит действие, которое не содержит в себе противоречия. Довольство сердца освобождает ум от его деятельности, полной смятения и раздражения. Довольство – это движение вне времени.

Она рассказала, что получила первую университетскую степень с отличием в области математических наук, была преподавательницей и принимала участие в общественной работе. За короткое время после окончания высшей школы успела поездить по стране, выполняя различные дела: преподавала математику в одном месте, занималась общественной работой в другом, помогала своей матери и вела организационную работу общества, к которому принадлежала. Она не была политиком, так как считала, что политика – это путь достижения личного честолюбия и неразумная трата времени. Все это она понимала ясно. А сейчас собирается выйти замуж.

– Вы сами решили, за кого выйти замуж, или брак устроили ваши родители?

“Пожалуй, родители. Вероятно, так будет лучше”.

– Позвольте, спросить, почему?

“В других странах юноши и девушки влюбляются друг в друга, вначале, возможно, все идет хорошо, но вскоре начинаются раздоры и страдания, ссоры, и примирения, пресыщение удовольствиями и рутина жизни. И тем же кончается заранее подготовленный 6pак в нашей стране – радость улетает. Поэтому не приходится особенно выбирать между первым и вторым. Оба внушают страх; но что же остается делать? В конце концов, выйти замуж надо, нельзя оставаться одной всю жизнь. Все это очень грустно, но муж по крайней мере создаст какую-то опору в жизни, а дети дадут радость; нельзя иметь одно без другого”.

– А как же с теми годами, которые вы потратили на приобретение ученой степени?

“Думаю, этим можно будет заняться, но дети и домашнее хозяйство потребуют большую часть времени”.

– Но тогда какую пользу принесло ваше так называемое образование? Для чего было тратить так много времени, средств и усилий, если все это закончится кухней? Разве вы не собираетесь после замужества заняться преподаванием, какой-либо общественной работой?

“Только в том случае, если у меня будет время. До тех пор пока не будет достигнуто обеспеченное положение, невозможно держать слуг и все прочее. Я опасаюсь, что, как только выйду замуж, – а я хочу это сделать, – все другие дела отойдут в сторону.

“Разве вы против брака?”

– Не рассматриваете ли вы брак, как некий институт для создания семьи? Но не является ли семья единицей, которая противостоит обществу? Не является ли семья тем центром, из которого исходят любые формы деятельности, не образует ли семья особый тип замыкающихся в себе взаимоотношений, который главенствует над всеми другими их типами? Не развивает ли семья внутреннюю активность, ведущую к разделению, ограничению, к делению на высшее и низшее, сильное и слабое? Семья, рассматриваемая как отдельная структура, представляет собой оппозицию целому, обществу; каждая семья противостоит другим семьям, другим группам. Не является ли семья со своей собственностью одной из причин, порождающих войны?

“Если вы возражаете против семьи, тогда вы, должно быть, стоите за коллективизацию мужчин и женщин, при которой дети будут принадлежать государству?”

– Пожалуйста, не перескакивайте к выводам. Если мы будем рассуждать с помощью формул и систем, это вызовет лишь возражения и споры. У вас своя система, у другого – своя; обе системы будут вести борьбу до конца, и каждая будет стараться уничтожить другую. Но проблема останется неразрешенной.

“Если вы против семьи, тогда за что же вы?”

– Почему вы ставите вопрос именно так? Когда имеется проблема, едва ли будет разумно рассматривать отдельные ее стороны соответственно личным предрассудкам. Не лучше ли понять проблему в целом вместо того, чтобы усиливать противоречия и враждебность и благодаря этому умножать наши проблемы?

Семья, если рассматривать ее в современном виде, – это единица с ограниченными взаимоотношениями, замкнутая внутри себя и исключающая остальных. Реформаторы и так называемые революционеры пытались покончить с аспектом исключительности семьи, который питает различные формы антиобщественной деятельности. Но семья – устойчивый центр, который противостоит неустойчивой жизни; и современная социальная структура во всем мире не может существовать без этого устойчивого центра. Семья не только экономическая единица, поэтому любые усилия разрешить вопрос на обычном уровне неизбежно должны потерпеть неудачу. Желание иметь надежный оплот связано не просто с экономикой; его характер более сложен и глубок. Если человек разрушает семью, он находит другие формы защищенности в виде государства, коллектива, верования и т.д., которые, в свою очередь, создадут свои собственные проблемы. Мы должны понять желание внутренней, психологической безопасности, а не только подменить один образец безопасности другим.

Следовательно, наша проблема – это не семья, а желание находиться в безопасности. Не носит ли желание безопасности, все равно на каком уровне, замкнутого в себе характера? Этот дух замкнутости проявляется в форме семьи, собственности, государства, религии и т.п. Разве желание внутренней безопасности не ведет к созданию внешних ее форм, которые всегда замыкаются в себе? Но само желание находиться в безопасности разрушает безопасность. Замкнутость в себе, обособленность неизбежно ведут к дезинтеграции; национализм, классовая ненависть и война – ее симптомы. Семья как средство внутренней безопасности – это источник беспорядка и социальных катастроф.

“Но как же можно жить, если не иметь семьи?”

– Не правда ли, удивительно, как ум постоянно ищет какую-то модель, готовую копию? Наше образование состоит из формул и выводов. Вопрос “как” – это ведь требование получить новую формулу; но формулы не могут разрешить проблему. Прошу вас, поймите эту истину. Только тогда, когда мы не ищем внутренней безопасности, можем мы жить безопасно во внешнем отношении. Но до тех пор, пока семья остается центром безопасности, будет происходить социальная дезинтеграция. До тех пор пока семья используется как средство самозащиты, должны сохраняться конфликт и скорбь. Прошу вас, не приходите в смятение, тут все достаточно просто. Пока я использую вас или кого-то другого ради моей внутренней, психологической безопасности, я должен быть замкнут в себе; “я” становится самым важным, приобретает наибольшее значение; это моя семья, моя собственность. Отношения, преследующие выгоду, полезность, в основе своей имеют насилие. Семья как средство взаимной внутренней безопасности ведет к конфликту и смятению.

“Умом я понимаю то, о чем вы говорите; но возможно ли жить без этого внутреннего желания находиться в безопасности?”

– Интеллектуальное понимание вообще не является пониманием. Вы думаете, что слышите слова и схватываете их значение, и этим дело кончается; но подобное восприятие не ведет к действию. Использование другого человека в качестве средства для собственного удовлетворения и безопасности – это не любовь. Любовь никогда не связана с безопасностью; любовь – это такое состояние, при котором желание быть в безопасности отсутствует; любовь – это состояние уязвимости, это единственное состояние, при котором невозможна замкнутость в себе, враждебность и ненависть. В таком состоянии может возникнуть семья, но она не будет отчужденной, замкнутой в себе.

“Но мы не знаем такой любви. Как же должен человек…?”

– Полезно осознать пути своей собственной мысли. Внутреннее желание безопасности внешне выражается замкнутостью и насилием; и до тех пор, пока мы не поймем полностью этот процесс, истинной любви быть не может. Любовь не есть какое-то новое убежище в поисках безопасности. Желание безопасности должно полностью исчезнуть для того, чтобы проявилась любовь. Любовь не есть нечто такое, что можно вызвать путем принуждения. Любая форма принуждения, на каком бы то ни было уровне, является подлинным отрицанием любви. Революционер, обладающий той или иной идеологией, совсем не является революционером; он предлагает лишь суррогат, новый вид безопасности, новую надежду на будущее; но любая надежда на будущее есть смерть. Только любовь может вызвать радикальную революцию или трансформацию отношений; но любовь не принадлежит уму. Мысль может планировать и формулировать восхитительные образы надежды, но это приведет лишь к дальнейшему конфликту и беде. Любовь существует тогда, когда хитрый, замкнутый в себе ум молчит.